Каспар любил красивые мужские лица.Особливо те, на которых лежала печать ума и печали, но это лицо он видел лишь мимолетно, так как больше им не суждено было встретиться. Президент предложил Каспару войти в свой служебный кабинет, сам же последовал за ним несколько минут спустя. Взгляд Каспара тотчас упал на висевший против двери портрет Наполеона. Удивительно. Какое сходство в выражении неприступного величия и сумрачной печали, залегшей вкруг красиво очерченных губ, с человеком, которого он только что здесь видел. А какое пышное облачение: корона, цепь и пурпурная мантия. Каспар взволновался, иной, высший мир открывался ему. Он бы охотно приблизился к портрету, чтобы руками дотронуться до осязаемого величия. Чтобы превратить в диалог то, что так мощно к нему взывало. Он непроизвольно выпрямился — царственная фигура на портрете призывала к подражанию,— сделал несколько шагов по комнате и почувствовал радостный испуг, заметив, что глаза, горящие темным огнем, следят за ним. Тут вошел президент и в изумлении остановился в дверях. Была ли то случайность или непостижимое стечение обстоятельств, в которых открывалась эта незаурядная судьба, но в чудесном противостоянии юноши и портрета президенту почудился знак свыше. Недаром мать Каспара (да, мать, если в свете реальных событий устоит возведенное им здание страшных предположений и половинчатой уверенности) сродни этому герою. Знаете ли вы, кто перед вами, Каспар? — громко спросил Фейербах. Каспар отрицательно покачал головой. Тогда я вам скажу. Тот, кто сумел убедить человечество во всемогуществе сильной воли. Разве вы никогда не слышали об императоре Наполеоне? Я знавал его, Каспар, видел его, с ним говорил, я был посредником между ним и нашим королем Максимилианом. То было великое время, от которого ныне мало что осталось. Президент с тоскливо-задумчивым взглядом отвернулся от Каспара. Он вдруг ощутил бремя лет, долго, очень долго защищался он от когтей старости. Его взгляд почти испуганно скользнул по все еще неподвижно стоявшему юноше, казалось, он ждет от него приговора, ждет, что тот скажет: ваше бессилие выставлено теперь напоказ всему миру. Последние испытания, все, выстраданное им от власть имущих, наполнило стыдом его душу. Пламя ненависти и злобы ко всему, что зовется человек, внезапно вспыхнуло в нем. Скрежеща зубами, он раз десять стремительно прошел взад и вперед между окном и дверью, только вид побледневшего от испуга Каспара до некоторой степени возвратил ему самообладание, и он брюзгливо осведомился, достаточно ли сытно его кормят у Кванта. На это жаловаться не приходится,— отвечал Каспар.
туры египет цены . обувь осень ральф рингер . стулья офисные totemus.com . |